«Чиновники уничтожают все живое так, словно сами не живут». Интервью с политологом Александром Кыневым

Опубликовано: 20 июля 2017, 18:37 | Служба новостей ТюменьPRO

Интервью с политологом Александром Кыневым
«Чиновники уничтожают все живое так, словно сами не живут»
Беседовал Никита Барбара

Интервью с политологом Александром Кыневым
«Чиновники уничтожают все живое так, словно сами не живут»
Беседовал Никита Барбара

Справка ТюменьПРО
Александр Владимирович Кынев российский учёный-политолог, доцент департамента политической наук ВШЭ, кандидат политических наук. Специалист в области региональных политических процессов России и стран СНГ, исследований партийных и избирательных систем.
С середины 1990-х гг. — эксперт Института гуманитарно-политических исследований (ИГПИ, директор — Вячеслав Игрунов).
С 1995 работал как политический консультант и политтехнолог. В 1996—2000 работал в центральном аппарате Объединения ЯБЛОКО и Аппарате Государственной думы РФ. В Объединении ЯБЛОКО сначала как эксперт, затем как главный эксперт по работе с организациями — координатор регионального отдела.
В начале осени 2000 года вместе с другими членами команды В. Игрунова оставил работу в аппарате Объединения «ЯБЛОКО», а 14 октября 2001 заявил о выходе из «ЯБЛОКА».
В 2000—2007— эксперт Международного института гуманитарно-политических исследований (МИГПИ). Активно работал в качестве политического консультанта и аналитика в различных избирательных и исследовательских проектах (Центр политических технологий, Фонд Карнеги и т. д.). В 2006—2012 руководитель аналитического отдела Ассоциации в защиту прав избирателей «ГОЛОС». С 2012 — эксперт Комитета Гражданских Инициатив, координатор проекта мониторинга выборов КГИ.


— В ТюмГУ закрылась кафедра политологии. Хотелось бы узнать, насколько сейчас востребована профессия?

— Политология как наука существует в нескольких ипостасях. Если совсем грубо и примитивно – есть теоретическая политология, касающаяся изучения институтов, проблем развития демократии, государств и т.д., а есть политология прикладная, которая связана с тем, как конкретно работают органы власти и публичная политика – это текущие методы и технологии работы политических институтов, избирательные кампании, организация законодательной деятельности и так далее. Она имеет множество точек пересечения со смежными дисциплинами, с политической психологией, социологией и так далее. Как любая сфера деятельности в наше время, у неё есть смежные специальности и обычно специалист всегда работает на их стыке. В нашей стране за последние 10-15 лет уровень политической конкуренции значительно снизился, снизился уровень должностей, на который в принципе существует публичный политический отбор, в массовом порядке отменена выборность мэров, с 2007 по 2016 год не было мажоритарных округов на Государственную думу. Уничтожение площадок, для которых нужны политологи как прикладные специалисты, существенно снизило спрос на политологию как науку прикладную. А людей, которые занимаются прикладными вещами по определению больше, чем людей, которые занимаются теорией. То, что снизился рынок, на котором нужны услуги политологов, это совершенно очевидная вещь. И вузы на это тоже очевидным образом реагируют. Где-то уменьшается количество мест, где-то закрываются кафедры.

— А вот расхожее представление политолога, как некого мужика из политического шоу первого канала, к примеру, который рассказывает про Украину и геополитику?

— Говорящая голова, которая озвучивает нужные кому-то вещи? Может быть она является одной из ипостасей политолога, но лишь одной из ипостасей. При этом даже эта ипостась бывает совсем разной – это может быть столь нужное политпросвещение (к примеру, именно просвещением занимается Екатерина Шульман), объясняющее людям нужные вещи простым языком, а может быть просто пропаганда и «промывка мозгов». Доминирует, к сожалению, второе, и это дискредитирует профессию. Очевидно, что политология как наука — это вещь более широкая, чем попытка нести расхожие клише с экрана телевизора. Надо сказать, что подавляющее большинство людей, выполняющих функцию публичных политологов, с точки зрения написания текстов, проведения исследований, как правило, ничего из себя не представляет. Если вы погуглите, то увидите, что кроме бесконечных походов на ток-шоу они, как политологи, никак не отметились. Есть обиходное представление, его очень трудно поменять, но что делать? Таковы издержки профессии и её имиджа.

— Навальный как-то сказал, что «политологов нужно бросать в клетки к диким львам». Вы встречаетесь с ним в паблисити, не просили ли его пояснить, что он имел ввиду?

— Мне кажется, что это просто фигура речи, и к ней стоит относится как к фигуре речи. Она касается тех политологов, которые не исследованиями занимаются, а только пропагандой.


— Часто всплывает вопрос о переводе Якушева в Москву. Думаете, вероятный сценарий?

— У нас есть много регионов, где есть много таких расхожих клише региональной жизни, регионально-политический фольклор. Мол, нашего губернатора не сегодня так завтра заберут в Москву и назначат там на какую-нибудь должность. Обычно эти слухи вбрасываются командами самих губернаторов. Подчеркивая, смотрите, какой у нас крутой и замечательный губернатор, как его ценят, что вот-вот его заберут. Но продуцируют эти слухи, в основном, команды региональных чиновников из своих имиджевых соображений. Иногда это мечты местных элит, чтобы губернатора забрали, и эти мечты превращаются в подобного рода слухи. На практике федеральная карьера губернаторов – это редкость. Все случаи перевода губернаторов на федеральные должности мы можем перечислить на пальцах. Губернатор же не пойдет заместителем министра. Вот бывшие губернаторы – с ними бывает. Было такое министерство регионального развития, где целая группа бывших губернаторов работала. Что касается конкретно Якушева, его элитные связи понятны, понятно, откуда берутся эти разговоры. В случае расширения влияния этой группы, в случае каких-то кадровых перестановок этот сценарий волне вероятен. Заместители губернаторов, которых Москва считает талантливыми управленцами – таких карьер много. Например, господин Новак, который был первым заместителем губернатора — главой правительства Красноярского края, сделал блестящую федеральную карьеру, как и ряд других чиновников из красноярской администрации.

— В обозримом будущем возможно ли объединение ХМАО, ЯНАО и Тюменской области?

— Все возможно, что не противоречит законам природы. Вопрос, нужно ли? Я бы вообще упразднил сложносоставные субъекты и разделил их на самостоятельные регионы, поскольку считаю, что проблему стоит решать по-другому – не укрупнять, а разукрупнять. ХМАО – абсолютно сложившийся регион с собственной региональной идентичностью. На Ямале идентичность тоже давно сложилась. Связь с югом Тюменской области сугубо номинальная. Связь эта была оправдана, когда шел период освоения в советские годы, когда плотность населения была слишком маленькая, но это все осталось в глубоком прошлом. И в попытке сохранить единую материнскую область, на мой взгляд, один единственный интересант – это Тюменская область (её южная часть) и ее бюрократия.

— А интеграция округов в Пермском и Красноярском крае какие-нибудь положительные результаты показала?

— Нет. Мы с коллегами проводили большое исследование в рамках ИНСОР 2010 году, был опубликован большой доклад. Во всех ключевых моментах идет деградация упраздненных регионов, отток населения, ухудшение качества жизни, и так далее. Лучше жить ни один из бывших округов не стал.

— Сейчас остались только два сложноустроенных субъекта – Архангельская и Тюменская области. Почему дамоклов меч интеграции остановился на них?

— Если все ранее интегрированные округа были бедные дотационные регионы и не могли сопротивляться жестким установкам из Москвы, то тут ситуация другая. Это регионы с развитой нефтегазовой сферой, с другими элитными и политическими возможностями и с более активным населением, которое, несмотря на малочисленность, показало свой политический характер, голосуя за оппозиционных кандидатов и оппозиционные партии (это я конечно, про Ненецкий округ). В этом смысле, я думаю, не только по экономическим, но и по политическим причинам.

— Есть версия, что объединение Тюменской области, прежде всего, продиктовано интересами транснациональных компаний — Газпром, Роснефть и др. Это более всего касается интересов компании Новатек, которая сейчас в пять раз расширяет производственные мощности Тобольского нефтехима, главным сырьем которого станет ямальский попутный газ – его предполагается доставлять с севера на юг по продуктопроводу. Есть версия, что Новатеку проще и выгоднее обеспечить цепочку «добыча- транспортировка- переработка» в рамках одного субъекта?

— А зачем? Я не понимаю. В укрупнении субъектов я никакого смысла ни для кого не вижу, кроме чиновников, желающих поднять свой статус. Никто ничего не выигрывает. Это у кого-то какие-то фантомные представления, что давайте мы все укрупним, чтобы побольше, либо чей-то шкурный интерес. Идея укрупнения региона периодически вбрасывается, походит-походит и снова умирает. Противников у этой идеи очень много, критиков очень много. Если подобная идея вернётся, то не только в отношении Тюменской области, а как некий глобальный проект. А глобальный проект территориального деления крайне опасен, так как это породит взрывоопасную ситуацию дестабилизации многих регионов.

— Можно подробнее про этот глобальный проект?

— Есть люди с такими безумными проектами, которые можно было реализовать только в эпоху тоталитаризма и массовых репрессий.

— И все-таки, в случае объединения «тюменской матрешки» в центре Российской Федерации появляется огромный субъект, который имеет с севера и с юга две государственные границы — Арктика и Казахстан, через который проходят все транспортные магистрали с запада на восток, плюс в нем формируется почти 50% ВВП страны. Насколько такой сценарий соответствует геополитическим интересам государства, насколько он учитывает риски современного госстроительства и мироустройства?

— Не будет он соответствовать. Это одна из наиболее расхожих причин, которая публично всегда высказывалась, почему такой регион не нужен, а наоборот, крайне опасен с точки зрения баланса федеральной политической элиты. Создание региона-монстра вредно не только внутри округов, но и для страны в целом.

— В Тюменской области сложилась парадоксальная ситуация с выборами глав исполнительной власти в регионе. Губернаторов Югры и Ямала, которые непосредственно работают на территориях автономных округов, чьи полномочия доходят до муниципальных образований автономных округов, население не выбирает. При этом конструкционный принцип «выборности» на всей территории остался у губернатора Тюменской области. Нет ли в этом какого-то противоречия?

— Кажется, но если вы читали мои статьи, когда выдвигался этот законопроект, когда речь шла об отмене выборов, я был одним из тех экспертов, которые активно выступали против.

— В последнее время разразился скандал вокруг коррупционных проявлений на Ямале — целая серия публикаций по рыбалке с участием губернатора и прокурора на территории Таймырского заповедника, в СМИ появляется информация об отмывании через различные ямальские фонды миллиардов бюджетных рублей. Можно ли расценивать подобные проявления как попытку дискредитировать губернатора Дмитрия Кобылкина?

— На лицо очередная информационная война. Не мало мы таких войн видели в разных регионах.

— Извечный вопрос: Тюмень – центр или периферия?

— Тюмень не может являться центром. Центром может являться лишь общепризнанный центр какой-то географической части страны. Транзитный регион между Уралом, Сибирью и Европейской частью, это да. Но это не столица Урала и не столица Сибири.


— Очень заметно оживил политическую жизнь страны своим выдвижением в кандидаты в президенты Алексей Навальный. Можно сказать, что 2017 его год. Он главный ньюсмэйкер, создает федеральную оппозиционную инфраструктуру и на федеральном же масштабе выводит людей на улицы. Как сильно у него растет индекс узнаваемости? Кто становится его сторонниками?

— Индекс узнаваемости у него вырос очень сильно. Протестная география регионов тоже сильно расширяется. Если мы посмотрим на акции протеста 12 июня/26 марта, то это многие регионы и города, в которых ни в нулевые годы, ни в 90 никаких живых отделений демпартий не было и сейчас нет. Сетевая самоорганизация дошла и в эту глубокую периферию. Это, я считаю, тоже большой индикатор, что есть общественный запрос на перемены. Навальный умело актуализирует этот запрос. Ситуация Навального и этого запроса напоминает мне волну и сёрфера, который на ней движется вперед. Пока это выглядит так. Он пока не конструктор этой волны, он умело ее применяет и чувствует. На него играет изменение общественных настроений в стране. Старые политические элиты, старые политические партии совершенно утратили конкурентноспособность и возник политический вакуум, который заполняется Навальным. Вопрос в том, что будет дальше. То, что вы выиграли в лотерее 10 миллионов долларов вовсе не означает, что вы их правильно вложите. Вы можете их вложить успешно и заработать миллиард, а можете их все потратить, и у вас не останется ничего. Как Навальный распорядится своим политическим капиталом, который есть у него сейчас, никто не может пока дать ответ.

— От каких факторов это зависит?

— Это зависит и от него, и от адекватности политики власти, и от поведения других политических игроков.

Эти митинги номинально были против коррупции. Поводом стало расследование о премьер-министре. С точки зрения этого повода митинги получились неэффективны. Ответов нет и не предвидится. А вообще, митинги, как форма протеста — эффективная штука?

— А по-моему, вполне эффективны – удар по репутации нанесен сокрушительный, общественная атмосфера явно изменилась, не видеть того, что подул ветер, невозможно.

Протест пока легалистский. При каких обстоятельствах он может перейти в другую плоскость? Например, в Венесуэльский сценарий.

— Ни при каких – у нас совершенно другая политическая культура и национальный темперамент. Возможно, ужасы нашего прошлого и массовые репрессии, уничтожившие субкультуру гражданского сопротивления, в совокупности привели к этому. Во всяком случае, в современной России такое, на мой взгляд, невозможно, если только в отдельных регионах. И понятно каких.

— Многие говорят, что это протест школьников. Насколько это утверждение справедливо? Есть ли социология?

— Это революция поколений, конфликт субкультур и мировоззрений – остатков патриархально-советского образа жизни «в коконе» с вечной надеждой на государство и «доброго царя» с теми, кто считает, что государству ничего не должен и совершенно иначе воспринимает личную свободу.

— Последнее время мы видим просто разгром его инфраструктуры и штабов.

— Фазы взаимоотношений Навального и власти постоянно меняются. То это попытка замалчивать, то это попытка запугивать. Мне кажется, что позиция сменится ещё не раз.

— Почему сейчас, на ваш взгляд, Навальный подвергается критике со стороны других политиков, которые придерживаются демократических взглядов?

— У кого-то фактор личной обиды, кто-то хочет подчеркнуть свою политическую особость, кто-то выполняет определенную политическую роль, выступая политическим спойлером.

— А политическая ориентация Навального? Назовите её, как профессионал.

— Я считаю Навального политическим прагматиком. Это политик демократических взглядов, что не вызывает на сегодняшний день никаких сомнений с точки зрения взглядов на экономику и гражданские права. Если рассматривать вкрапления некоторых идей националистических, то во всех странах мира почти все ведущие как левые, так и либеральные движения при этом еще и патриотические, а часто националистические. И в этом нет противоречий.

— Насчет националистических и патриотических движений. Навальный согласился на дебаты со Стрелковым. Что по этому поводу скажете?

— Я уже написал у себя в фэйсбуке. На мой взгляд, это не совсем взвешенное и правильное решение, когда человек более известный дебатирует с намного менее известным без явной необходимости.


— Изменится ли ситуация с российским федерализмом после выборов 2018 года?

— Уверен, что федерализм неизбежен по объективным причинам – страна таких масштабов иначе управляться не может, при таких расстояниях и разности местных укладов любой централизм неэффективен – чем больше надстройка, чем медленнее и глупее принимаются решения. Вопрос только в том, насколько процессы де-юре и де-факто соответствуют друг другу.

После выборов президента страны в марте 2018 года резонно ждать каких «новых лиц» в федеральной повестке?

— Это неизбежно. Более того, этот процесс уже идет и будет расширяться.

— Кто займет место губернатора Тюменской области в 2019 году?

— Понятия не имею. Я не кремленолог, это к другому доктору. Вообще, на мой взгляд, худшее, что породили 2000-е, это поколение роботоподобных чиновников со стеклянными глазами. Они уничтожают все живое так, словно сами не живут. На мой взгляд, это одна из причин столь массового отторжения в Москве собянинщины – это отторжение между субкультурой живого города и подобной зомби-политикой. Там, где жизни и не было, может, и все равно. А где она есть, контраст и неприятие очень сильное. В Перми, в Москве, в Екатеринбурге.

Рубрики: Интервью. Метки: , , , , , , , , , , , , , .


Рейтинг новости:

4141
Просмотры:
13
Поделились:
5 Итого:
Ваша оценка:
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars

Комментарии

  1. Страх потеряли:

    Первое вменяемое интервью о политике в Тюменской области! Ну если она еще есть, эта политика в Тюменской области)))))

  2. СОВЕСТЬ НАЦИИ:

    И что? Его мнению можно доверять? Регалии у него хорошие… Но все они проплачены, а дипломы-корочки покупаются. Согласен с Навальным — в клетку их.

    • Павел:

      В клетку уже давно посадили русский народ… Властно-олигархическая надстройка доит страну, оставляя людям крохи, что бы не умерли и на баррикады не вышли…

  3. ЮГ:

    Наконец-то появилось мнение умного и интересного политолога! Видимо от местных вменяемых ответов никогда не дождаться.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

Уважаемые читатели! Комментарии, не соответствующие теме материала, содержащие неподтвержденные сведения, порочащие честь и достоинство, деловую репутацию, имеющие заведомо клеветнический характер в адрес объектов и субъектов публикаций, а также противоречащие нормам Закона о СМИ РФ, могут быть удалены.


Наверх ↑